Неточные совпадения
Что было следствием свиданья?
Увы, не трудно угадать!
Любви безумные страданья
Не перестали волновать
Младой души, печали жадной;
Нет, пуще страстью безотрадной
Татьяна бедная горит;
Ее постели сон бежит;
Здоровье, жизни цвет и сладость,
Улыбка, девственный покой,
Пропало всё, что звук пустой,
И меркнет милой Тани младость:
Так одевает бури тень
Едва рождающийся день.
Освободясь от пробки влажной,
Бутылка хлопнула; вино
Шипит; и вот с осанкой важной,
Куплетом мучимый давно,
Трике встает; пред ним собранье
Хранит глубокое молчанье.
Татьяна чуть жива; Трике,
К ней обратясь с листком в руке,
Запел, фальшивя. Плески, клики
Его приветствуют. Она
Певцу присесть принуждена;
Поэт же скромный, хоть великий,
Ее
здоровье первый пьет
И ей куплет передает.
Но при всем том трудна была его дорога; он попал под начальство уже престарелому повытчику, [Повытчик — начальник отдела («выть» — отдел).] который был образ какой-то каменной бесчувственности и непотрясаемости: вечно тот же, неприступный, никогда в жизни не явивший на лице своем усмешки, не приветствовавший ни разу никого даже запросом о
здоровье.
— Да у вас, батюшка Константин Федорович, весь пойдет в дело. Уж эдакого умного человека во всем свете нельзя сыскать. Ваше
здоровье всяку вещь в место поставит. Так уж прикажите принять.
Первый тост был выпит, как читатели, может быть, и сами догадаются, за
здоровье нового херсонского помещика, потом за благоденствие крестьян его и счастливое их переселение, потом за
здоровье будущей жены его, красавицы, что сорвало приятную улыбку с уст нашего героя.
Свеж он был, как кровь с молоком;
здоровье, казалось, так и прыскало с лица его.
Может быть, два-три человека извлекли себе настоящую пользу, да и то оттого, может, что и без того были умны, а прочие ведь только и стараются узнать то, что портит
здоровье, да и выманивает деньги.
Никак не мог он понять, что бы значило, что ни один из городских чиновников не приехал к нему хоть бы раз наведаться о
здоровье, тогда как еще недавно то и дело стояли перед гостиницей дрожки — то почтмейстерские, то прокурорские, то председательские.
— Да вы всегда славились
здоровьем, — сказал председатель, — и покойный ваш батюшка был также крепкий человек.
Председатель принял Чичикова в объятия, и комната присутствия огласилась поцелуями; спросили друг друга о
здоровье; оказалось, что у обоих побаливает поясница, что тут же было отнесено к сидячей жизни.
Потом зашел к другим: к полицеймейстеру, к вице-губернатору, к почтмейстеру, но все или не приняли его, или приняли так странно, такой принужденный и непонятный вели разговор, так растерялись, и такая вышла бестолковщина изо всего, что он усомнился в
здоровье их мозга.
— Надеюсь, что начатое теперь знакомство наше, — обратился он к Раскольникову, — после вашего выздоровления и ввиду известных вам обстоятельств укрепится еще более… Особенно желаю вам
здоровья…
Она была бледна, но не болезненно бледна; лицо ее сияло свежестью и
здоровьем.
Вместо попыток разъяснения его душевного настроения и вообще всей внутренней его жизни стояли одни факты, то есть собственные слова его, подробные известия о состоянии его
здоровья, чего он пожелал тогда-то при свидании, о чем попросил ее, что поручил ей, и прочее.
— Да бишь, на похороны! Здоровье-то свое берегите, здоровье-то-с…
— А чего такого? На
здоровье! Куда спешить? На свидание, что ли? Все время теперь наше. Я уж часа три тебя жду; раза два заходил, ты спал. К Зосимову два раза наведывался: нет дома, да и только! Да ничего, придет!.. По своим делишкам тоже отлучался. Я ведь сегодня переехал, совсем переехал, с дядей. У меня ведь теперь дядя… Ну да к черту, за дело!.. Давай сюда узел, Настенька. Вот мы сейчас… А как, брат, себя чувствуешь?
Сообщила она, что
здоровье его удовлетворительно.
— Не расспрашивайте его очень об чем-нибудь, если увидите, что он морщится; особенно про
здоровье очень не спрашивайте: не любит.
Выслушав важно Соню, Катерина Ивановна с той же важностию осведомилась: как
здоровье Петра Петровича?
Платон Михайлыч мой
здоровьем очень слаб.
Я от него было и двери на запор;
Да мастер услужить: мне и сестре Прасковье
Двоих ара́пченков на ярмарке достал;
Купил, он говорит, чай, в карты сплутовал;
А мне подарочек, дай бог ему
здоровье!
И славно судите, дай бог
здоровье вам
И генеральский чин; а там
Зачем откладывать бы дальше
Речь завести об генеральше?
Здоровьем слаб! Давно ли?
— Ей-богу, в самое лицо! Такой славный вояка! Всех взрачней. Дай Бог ему
здоровья, меня тотчас узнал; и когда я подошел к нему, тотчас сказал…
Свежее, кипящее
здоровьем и юностью, прекрасное лицо рыцаря представляло сильную противоположность с изнуренным и бледным лицом его спутницы.
— Он в другой светлице молится, — проговорила жидовка, кланяясь и пожелав
здоровья в то время, когда Бульба поднес к губам стопу.
— Плохо
здоровье, Андрей, — говорил Обломов, обнимая его, — левая нога что-то все немеет.
— Съешь его с кем-нибудь на
здоровье.
В этом свидетельстве сказано было: «Я, нижеподписавшийся, свидетельствую, с приложением своей печати, что коллежский секретарь Илья Обломов одержим отолщением сердца с расширением левого желудочка оного (Hypertrophia cordis cum dilatatione ejus ventriculi sinistri), а равно хроническою болью в печени (hepatis), угрожающею опасным развитием
здоровью и жизни больного, каковые припадки происходят, как надо полагать, от ежедневного хождения в должность.
Ему живо представилось, как он объявлен женихом, как на другой, на третий день приедут разные дамы и мужчины, как он вдруг станет предметом любопытства, как дадут официальный обед, будут пить его
здоровье. Потом… потом, по праву и обязанности жениха, он привезет невесте подарок…
— Приду; как не прийти взглянуть на Андрея Ильича? Чай, великонек стал! Господи! Радости какой привел дождаться Господь! Приду, батюшка, дай Бог вам доброго
здоровья и несчетные годы… — ворчал Захар вслед уезжавшей коляске.
— За
здоровье олухов! — сказал Иван Матвеевич. Они выпили.
Его не пугала, например, трещина потолка в его спальне: он к ней привык; не приходило ему тоже в голову, что вечно спертый воздух в комнате и постоянное сиденье взаперти чуть ли не губительнее для
здоровья, нежели ночная сырость; что переполнять ежедневно желудок есть своего рода постепенное самоубийство; но он к этому привык и не пугался.
В саду почти никого нет; какой-то пожилой господин ходит проворно: очевидно, делает моцион для
здоровья, да две… не дамы, а женщины, нянька с двумя озябшими, до синевы в лице, детьми.
Между тем на Неву настлали мостки, и однажды скаканье собаки на цепи и отчаянный лай возвестили вторичный приход Никиты с запиской, с вопросом о
здоровье и с книгой.
Штольц не приезжал несколько лет в Петербург. Он однажды только заглянул на короткое время в имение Ольги и в Обломовку. Илья Ильич получил от него письмо, в котором Андрей уговаривал его самого ехать в деревню и взять в свои руки приведенное в порядок имение, а сам с Ольгой Сергеевной уезжал на южный берег Крыма, для двух целей: по делам своим в Одессе и для
здоровья жены, расстроенного после родов.
Его тревожило более всего
здоровье Ольги: она долго оправлялась после родов, и хотя оправилась, но он не переставал этим тревожиться. Страшнее горя он не знал.
— Ну, это что? — говорил все тот же лакей. — Коли ругается, так это слава Богу, дай Бог такому
здоровья… А как все молчит; ты идешь мимо, а он глядит, глядит, да и вцепится, вон как тот, у которого я жил. А ругается, так ничего…
Зато она не боится сквозного ветра, ходит легко одетая в сумерки — ей ничего! В ней играет
здоровье; кушает она с аппетитом; у ней есть любимые блюда; она знает, как и готовить их.
Никто не знал и не видал этой внутренней жизни Ильи Ильича: все думали, что Обломов так себе, только лежит да кушает на
здоровье, и что больше от него нечего ждать; что едва ли у него вяжутся и мысли в голове. Так о нем и толковали везде, где его знали.
Они никогда не смущали себя никакими туманными умственными или нравственными вопросами: оттого всегда и цвели
здоровьем и весельем, оттого там жили долго; мужчины в сорок лет походили на юношей; старики не боролись с трудной, мучительной смертью, а, дожив до невозможности, умирали как будто украдкой, тихо застывая и незаметно испуская последний вздох. Оттого и говорят, что прежде был крепче народ.
— Ты! — сказал Илья Ильич. — Я запретил тебе заикаться о переезде, а ты, не проходит дня, чтоб пять раз не напомнил мне: ведь это расстроивает меня — пойми ты. И так
здоровье мое никуда не годится.
На другой день он послал узнать о
здоровье. Приказали сказать: «Слава Богу, и просят сегодня кушать, а вечером все на фейерверк изволят ехать, за пять верст».
— Какое
здоровье! — зевая, сказал Обломов. — Плохо! приливы замучили. А вы как поживаете?
— Долго ли до греха? — говорили отец и мать. — Ученье-то не уйдет, а
здоровья не купишь;
здоровье дороже всего в жизни. Вишь, он из ученья как из больницы воротится: жирок весь пропадает, жиденький такой… да и шалун: все бы ему бегать!
Вошел молодой человек лет двадцати пяти, блещущий
здоровьем, с смеющимися щеками, губами и глазами. Зависть брала смотреть на него.
Тут Обломов пропустил несколько приветствий и пожеланий
здоровья и продолжал с середины...
— Нет, Андрей, все это меня утомит: здоровье-то плохо у меня. Нет, уж ты лучше оставь меня, поезжай себе один…
— Ты не знаешь, сколько
здоровья унесли у меня эти страсти и заботы! — продолжал он.